Зачем ребёнку знать, что такое Present Perfect?

Зачем ребёнку знать, что такое Present Perfect?

25 Мая 2017

Сегодня мы представляем вашему вниманию интервью с ещё одним нашим экспертом – Алексом Кореневым. Алекс отвечает за качество преподавания языков в London Gates и Русской Гимназии, а также сам преподаёт английский и немецкий в London Gates в Москве.

«Мы рекомендуем не использовать зря грамматические термины. Например, если ребёнок автоматически говорит «I have done that», «I have been there», говоря о результатах или о своём опыте, мы не навязываем ему термин Present Perfect, не заставляем его учить. Это часто вызывает удивление у родителей, но ещё ни один из них не смог мне объяснить, зачем ребёнку знать, что это Present Perfect».

 

_________________________________________________

Алекс, здравствуй! Расскажи, пожалуйста, немного о себе.

Меня зовут Алекс Коренев, в London Gates я преподаю немецкий и английский, ещё преподавал Drama. Кроме того, я являюсь экспертом по преподаванию языков в LondonGates и Русской Гимназии, а также по качеству преподавания в целом. Я кандидат педагогических наук, работаю в МГУ им. Ломоносова, руковожу собственным научным проектом. По своей основной научной специальности я тестолог, то есть специалист по разработке, измерению и оцениванию в педагогике.

Ты довольно много занимаешься языками. Как ты к этому пришёл?

Учил языки я сам с возраста трёх лет. Сначала это был только английский язык, потом английский и немецкий, в школе к ним добавился испанский. Мне очень нравились языки, у меня была отличная учительница немецкого в школе, которая серьёзно повлияла на мой собственный выбор профессии. Я поступил на факультет иностранных языков в МГУ. Потом ездил учиться в разные университеты, в том числе в Регенсбург, а также в университет Хоккайдо на факультет образования, тогда я уже понял, что меня интересуют не только сами языки, но и в целом система образования. После этого я работал над кандидатской диссертацией по преподаванию и тестированию в иностранных языках и продолжаю заниматься этим вопросом до сих пор.

Мне всегда нравилось преподавать языки, я этим занимаюсь уже 10 лет. И мне кажется, что у меня очень неплохо получается. Более того, в какой-то момент я определился со своей миссией, а в этой профессии миссия очень важна. Моя миссия заключается в том, чтобы в этом мире было больше хороших преподавателей. Так, моя исследовательская группа сейчас разрабатывает международный квалификационный экзамен для преподавателей английского языка. Мы делаем это совместно с коллегами из университета SouthamptonSolent и Высшей школы экономики. В МГУ я учу будущих преподавателей иностранного языка, читаю лекции по педагогике и методике преподавания.

Давай поговорим про методы преподавания. Есть такие понятия, как грамматический и коммуникативный подход к изучению языка. Что подразумевается под этими словами и кому эти методы подходят?

На самом деле, подходов больше. Грамматико-переводной метод, который доминировал на протяжении нескольких сотен лет, и коммуникативная методика, которая сейчас является наиболее распространённой, — это просто то, что у всех на слуху.

По сути дела, речь идёт о том, для чего учить язык и что такое вообще язык, какой видимый результат ставится во главу угла. Например, грамматико-переводной метод видит основной целью изучения языка знание грамматики и умение переводить, в основном он ориентируется на знания. Есть похожий подход, он называется лексическим: в его рамках учат слова, и уровень владения языком определяется тем, сколько слов ты знаешь. Есть подход функциональный; он интересуется исключительно тем, умеешь ли ты выполнять необходимые функции (извиняться, прощаться, здороваться, заказывать такси) на иностранном языке. Есть подход, при котором языку и вещам обучаются одновременно, он называется integrated learning – совместное изучение предметов и языка. Мы используем его в London Gates. При таком подходе основной фокус находится не на языке, а на изучаемом предмете, а язык – это средство.

Есть много коммуникативных подходов. Общим их моментом является то, что основной целью изучения языка является коммуникация, общение на языке. Человек должен знать, что говорить, уметь это говорить и достигать своей коммуникативной цели. Безусловно, надо знать лексику, грамматику же нужно скорее уметь применять, это навык. Сейчас я говорю с тобой, но совершенно не отдаю себе отчёта в том, какие грамматические конструкции я использую. С ребёнком, который учит иностранный язык, происходит то же самое. Мы рекомендуем не использовать зря грамматические термины. Например, если ребёнок автоматически говорит «I have done that», «I have been there», говоря о результатах или о своём опыте, мы не навязываем ему термин Present Perfect, не заставляем его учить. Это часто вызывает удивление у родителей, но ещё ни один из них не смог мне объяснить, зачем ребёнку знать, что это Present Perfect. Важно не то, как эта форма называется, а то, умеет человек её использовать или не умеет. Здесь основной акцент делается на том, чтобы максимальное количество раз отрабатывать эту форму, выводя её в неосознанное использование и переводя фокус на содержание, для того чтобы человек мог решать содержательные вопросы и при этом употреблял правильную лексику и грамматику.

Ещё одна особенность таких методик преподавания в том, что в них не используется перевод как метод изучения языка. Мы придерживаемся мнения, что разные языки – это разные системы, взгляды на мир. Давайте вспомним эксперимент, который часто проводят с билингвами. Когда они закрывают глаза и представляют себе яблоко или apple, они видят два разных образа. Apple – во многих представлениях такое классическое большое красное яблоко сорта Red Delicious с картинки. А яблоко – это лежащее под яблоней зеленоватое яблочко, которое многие из этих билингвов видели в детстве. Так же работает и со всем остальным. У слов в разных языках разные «друзья», они комбинируются с разными словами. Поэтому говорить о том, что apple – это яблоко, на сто процентов нельзя: это разные слова, коннотации и ассоциации, которые возникают. И именно поэтому мы не используем перевод.

Что вообще значит «знать язык»? Когда человек может сказать, что он владеет языком, говорит на языке?

Во-первых, мне не нравится словосочетание «знать язык», поскольку, как я уже говорил, язык относится скорее к сфере умений, чем знаний. Мне нравится, что во многих европейских языках мы скорее скажем I can speak Englishich kann Englisch – «я умею английский», «я говорю по-английски». Мне нравятся выражения «я говорю, пишу, читаю, умею писать, читать, понимать на слух на русском, английском и каком-то другом языке». Когда я веду группы с нуля, я постоянно разыгрываю один трюк со своими учениками. Где-то на третьем уроке мы проходим вопросы «Говорите ли вы на русском, английском, каком-то другом языке?», они сначала начинают говорить, что нет, они не говорят на английском или другом языке. После этого я всегда делаю удивлённое лицо и говорю: «Подожди, а сейчас ты что делаешь?» Они говорят по-английски или по-немецки, пусть очень ограниченно, но говорят.

Поэтому мне очень близок современный европейский подход к определению уровня языковых умений и компетенций. Есть такое понятие, как общеевропейские языковые компетенции: по ним язык делится на шесть основных уровней, и в них описано, исходя из самых разных навыков, что человек должен уметь делать на каждом уровне. Например, на уровне B2 предполагается, что человек может успешно выступать публично, участвовать в дебатах, и при этом делать грубые ошибки, безусловно, нельзя, это портит впечатление от речи и мешает достичь поставленной цели.

Развитие языка идёт таким образом, что от А1 до А2 доходишь достаточно быстро. От А2 до B1 тоже достаточно быстро. Со студентами мы в первый год делаем прыжок от А1 до А2, во второй год – от А2 до В1. А вот следующие уровни огромные, и там прогресс идёт намного медленнее.

Коммуникация бывает не только устная, но и письменная; кроме того, в коммуникативном методе есть как продуктивный (говорение), так и рецептивный элемент (чтение, аудирование). В классе важна интеракция, работа над аудированием, говорением, общение с другими людьми в аудитории. Поэтому в классе нужно общаться, играть в игры – формировать умения, а отрабатывать их можно уже в домашней работе. Кстати, я считаю, что обучение языку в группах всегда эффективнее индивидуального, за исключением последних этапов подготовки к языковому экзамену. Изначально язык – это про общение, и если у вас в группе шесть человек, то вы учитесь понимать шесть разных людей, отвечать им, а если с вами занимается только один – возможности для вашего общения априори ограничены.

Я как раз хотела спросить тебя, как найти подходящий метод для изучения языка. Сейчас есть всевозможные методики – английский по Skype, приложения для тренировки грамматики и лексики, занятия с носителем…

Мне кажется, здесь нужно говорить о разных возможностях и задачах. Если вы живёте на Северном полюсе, обучение по Skype и на всевозможных платформах – это единственная возможность, которая у вас есть. Хотя занятия языком вживую, в группе с другими студентами, всегда будут более эффективны.

В вопросе про носителей есть два момента. Во-первых, многое зависит от уровня ученика. Практика с носителями хороша для дошкольника и для студентов, готовящихся к экзаменам. При этом нужно понимать, что в нашей стране помимо носителей есть еще и  билингвы – люди, которые получали образование, работали, жили в стране, где говорят на целевом языке (например, в США), и их уровень языка вполне сопоставим с уровнем носителей. Для других учеников – не дошкольников и не студентов, готовящихся к экзаменам, —  гораздо важнее такой параметр как компетенции преподавателя, а не то, является ли язык для него родным.

Есть методы, которые могут не подходить конкретным категориям учащихся. Например, дошкольникам подходит только один метод обучения – игра. Как только вы начинаете делать с дошкольниками что-то помимо игры, вы рискуете нанести им образовательную травму. Игра и ещё творчество, пожалуй.

Давай ещё поговорим про способности к языкам. Есть стереотип о том, что люди делятся на гуманитариев и технарей. Куда в этой парадигме ты бы отнёс способности к языкам?

Я не верю в разделение людей на гуманитариев и технарей, это просто стереотип. Во многом это связано с тем, в какое развитие больше вкладываются родители, особенно на дошкольном этапе. Очень часто, если, например, оба родителя – гуманитарии, они больше сил инвестируют в языковое развитие ребёнка и чуть меньше – в его математическое и логическое развитие. Потом они с радостью говорят, что он, как и они, вырос гуманитарием. Бывает обратная ситуация, когда с логикой у ребёнка всё хорошо, но вот только дома его родители-математики почти не говорят между собой, и ребёнок к шести годам с трудом строит предложения.

Я абсолютно убеждён, что способности к иностранным языкам зависят, в первую очередь, от того, когда человек начал изучать иностранные языки – а здесь чем раньше человек начал это делать, тем это более эффективно. Язык можно учить с самого раннего детства, какими-то игровыми методами, при этом чем больше языков, тем лучше. Как правило, если человек системно изучает один язык, то следующий ему даётся легче. Я сам говорю на пяти языках и могу вполне подтвердить это утверждение. Язык – как спорт: если вы очень хорошо играете в футбол, то для игры в баскетбол вам, конечно, надо будет немного подучиться, но базовые умения у вас уже будут.

А второе – это профессионализм преподавателя. В нашу страну приезжает много людей, не имеющих необходимого для преподавания образования. Я видел много таких ситуаций, и мне от такого преподавания становилось физически плохо. Очень важно, чтобы преподаватель знал, что он делает, умел это делать и ни в коем случае не наносил детям или взрослым образовательную травму.

Ты говорил, что ребёнку стоит начинать учить языки как можно раньше, – а с какого именно возраста? И вообще то, как дети учат язык, чем-то отличается от того, как его учат взрослые?

Да, это очень разные процессы. В английском языке для них есть два слова – learning и acquisition. Дети язык усваивают. Они не учат его критически, они просто его усваивают, как правила игры. А вот у взрослых уже развито критическое мышление, которое не даёт им просто так усваивать вещи, оно пропускает всё через аналитический фильтр в нашей голове. Взрослые больше осмысливают, кодируют и классифицируют элементы. А дети просто приходят и повторяют, делают, начинают общаться. Это не значит, что взрослым нельзя использовать элементы language acquisition: когда мы учим язык из песен, мы ровно так, некритически, усваиваем какие-то вещи.

Отвечая на первую часть твоего вопроса: я считаю, что, если использовать правильные методы – игра, творчество, — то учить язык можно с любого возраста, с нуля. У меня самого есть сын, и я с ним буквально с первых дней жизни играю в игры и читаю книжки на испанском, немецком и английском.

Как родителю, который не знает язык, понять есть ли у ребенка прогресс, все ли идет нормально или стоит менять преподавателя?

Здесь подход зависит от того, сколько ребёнку лет. Если ребёнку пятнадцать, вполне можно дать ему какой-нибудь международный экзамен. Лет до двенадцати я бы не рекомендовал давать никакие экзамены. Моё мнение как педагога заключается в том, что сдавать письменные экзамены до определённого возраста вредно: если ребёнок получит невысокий балл, это будет очень сильным ударом по его ещё не сформировавшейся самооценке. У ребёнка может сформироваться стойкое нежелание заниматься языком или учиться вообще.

Как проверять? Если мы говорим о ребёнке дошкольного возраста, то это легко: он будет показывать на какие-то картинки и называть их не по-русски, а на изучаемом языке, периодически под нос напевать песни на этом языке. Иногда в этих песнях он будет смешивать иностранный язык и то, что является его восприятием этого языка. Многие родители переживают из-за того, что ребёнок в песенках использует ненастоящие слова, но в этом нет ничего страшного. Если ребёнок учит иностранные языки так, как нужно, ему нравится, хочется общаться, показать, что он выучил. Главное – правильно спрашивать, а не просить перевести какое-то конкретное слово. Я вот очень не люблю, когда меня, с моим знанием языков, спрашивают, как на том или ином языке будет вот это. Это для меня всегда очень сложная задача, потому что разные языки – это разные системы. А кроме того, когда родители начинают просто просить ребёнка сказать что-нибудь на языке, в этом нет никакой коммуникативной мотивации.

Лучшим способом для родителей было бы попросить ребёнка научить их чему-нибудь на иностранном языке. Это полезно для родителей – авось чему-нибудь научатся. (Смеётся). Это полезно и для детей, потому что обучение других – это самый эффективный метод обучения, что было многократно доказано экспериментальными способами. Я сам с удовольствием учил своих маму с папой немецкому языку. Более того, моя мама научилась понимать немецкий язык именно благодаря тому, чему я её научил.

Если ребёнок, например, начал изучать английский в два года и путает или смешивает слова в одном предложении, это повод беспокоиться или радоваться, что английский входит у ребёнка в повседневный инструментарий?

То, о чём ты говоришь, — естественная обратная сторона билингвизма. Когда ребёнок начинает учить языки, он всегда их смешивает. Чёткое разделение может происходить в условиях естественного билингвизма, когда родители говорят на разных языках. А в ситуации выращивания билингвизма ребёнку пока непонятно, с кем говорить на русском, с кем на английском, и он начинает смешивать языки. Это всего лишь значит, что он овладевает языковой системой. При этом правильной реакцией родителя было бы рассказать ребёнку, что преподаватель Джеймс говорит “car”, потому что он использует английский, а вот сам родитель говорит с ребёнком преимущественно на русском. По сути это работает так: ребёнок показывает на кошку и говорит «мяу», а мы говорим: «Да, это кошка». Так же и с car: «Да, машина, Джеймс говорит “car”».

Одним словом, это совершенно нормально. Критики раннего обучения детей иностранным языкам пытались выставить это как недостаток билингвизма, но исследования показали, что развитие нескольких языковых систем, изучение иностранного языка способствует лучшему развитию коммуникативных навыков, в том числе и на родном языке.

А в англоязычных странах, на твой взгляд, есть такая проблема, как изучение иностранного языка?

Да, для людей, говорящих на английском, классическая проблема – коммуникативная мотивация к изучению других языков. При этом говорить о том, что носители английского не знают других языков, будет преувеличением. Многие американцы говорят, как минимум, на английском и испанском. Из моих друзей-американцев все владеют двумя или более языками, а в Европе вообще триязычие считается нормой. В Европе один иностранный язык – это мало.

Почему и как так сложилось?

С пониманием пользы изучения иностранных языков, высокой мобильности людей, которые путешествуют между странами. Вообще учить иностранные языки – это интересно. Каждый иностранный язык – ключ к целому миру, который он для тебя открывает. Также, с точки зрения бизнеса, это возможность более эффективно достигать своей коммуникативной цели. Если человек заговорит на моём родном языке, у меня с точки зрения логики коммуникации больше шансов добиться своей цели.

Спасибо тебе большое за интересный разговор!

Учиться в London Gates