Родительство — это самая интеллектуальная профессия

Родительство — это самая интеллектуальная профессия

Родительство — это самая интеллектуальная профессия

В этом году Центр дополнительного образования на английском языке London Gates отмечает десятилетие. Создатель и бессменный руководитель центра Юлия Десятникова рассказывает, как превратить преподавателя в ролевую модель, что важно помнить родителям взрослеющих детей и каков оптимальный подход к образованию в современном мире.

Беседовала Анна Черникова.

Предлагаю пойти от практики к теории и сначала поговорить о том, как что в центре организовано и кто в нем работает.

Отлично. Практически во всех наших проектах образовательные принципы построены схожим образом. В основе всего лежит огромный интерес к материалу, к преподавателю, к детям, друг к другу, интерес к жизни. В частности, никто не предложит детям зубрить теорию и штудировать учебник грамматики, пока они не разберутся, зачем им вообще нужен язык и что мы на нем собираемся обсуждать. Ведь язык — это не отдельная единица, требующая изучения, а инструмент коммуникации и познания мира, с помощью которого транслируются самые разнообразные знания и подходы. И мы уверены, что для достижения любых амбициозных целей этот инструмент должен быть в идеальном состоянии.

Что ждет ребенка на занятиях?

Едва ребенок переступает порог London Gates, он сразу попадает в англоязычную среду. И дальше все, что с ним приключается — от изучения конструкции рыцарского замка до завязывания шнурков, — происходит на английском языке.

Обучение базируется на программе британской школы и наших авторских разработках — это некий синтез. Мы предлагаем набор блоков-курсов по гуманитарным, техническим и естественнонаучным дисциплинам. Плюс в программе обязательно есть творчество и драматическое искусство.

Если говорить о глубине погружения в тот или иной предмет, то я бы сформулировала так: мы учим детей предметным составляющим в разумном объеме, а в дополнение они получают и развивают важнейшие, ультимативные навыки. Скорость и насыщенность информационного потока в современном мире таковы, что единственно возможный подход к обучению — дать базовые знания и умение обрабатывать и анализировать поступающую информацию.

Детям старше 12 лет вы предлагаете подготовку к поступлению в зарубежные вузы. Во сколько лет лучше начать этот процесс?

Это совсем не единственное, что мы предлагаем ребенку старше 12 лет, это лишь один из возможных путей развития. Поступление в любые вузы, в том числе в зарубежные, — финал определенного жизненного этапа и начало новой ступени. Конечно, то, насколько этот финал и это начало будут успешными, напрямую связано с тем, как рано студент начал получать жизненно важные навыки и какой их набор приобрел.

А формально программа подготовки включает два этапа: первый, Prep Course, ориентирован на детей 13–15 лет, второй, A-levels, — для 15–17-летних учеников последних классов российской школы. Можно подключаться раньше, можно — позже. Программа A-levels — это сдача экзаменов на британский сертификат зрелости и подготовка к прохождению теста на знание английского языка IELTS, она предполагает осознание студентом ценности происходящего, включает домашние задания и не терпит лени. А дальше, вне зависимости от того, каким путем пойдет студент, полученные им в процессе кропотливой работы навыки и знания останутся с ним. Это его золотой запас, которым он всегда сможет в жизни воспользоваться.

Кто ваши преподаватели? Где и как вы их находите?

Я убеждена в простой вещи: чтобы вырастить хорошего пловца, необязательно быть мировым чемпионом. Важно разбираться в техниках плавания, понимать, как оно устроено. А самое важное — плавание должно быть для тебя смыслообразующим явлением.

Так и в науке. Важно, чтобы человек обладал глубоким знанием предмета, был социально активен, чтобы ему было интересно делиться своим знанием с миром. Поэтому на роль преподавателей мы приглашаем молодых ученых — специалистов в своих областях, имеющих опыт образования и работы в англоязычных странах, блестяще говорящих по-английски и увлеченных своим предметом.

Недавно я проводила собеседование с одной претенденткой на роль преподавателя естественных наук. Она биолог, работает в лаборатории. В какой-то момент услышала от нее следующее: «Я очень люблю науку, и мне обидно видеть существующее у нас отношение к науке. Я хочу поделиться своим знанием и изменить это отношение». Вот она — наш идеальный преподаватель, потому что она сможет транслировать свое знание и при этом у нее будут гореть глаза.

Не страшно, что у нее нет педагогического опыта?

Все наши учителя обязательно проходят обучение. Их ждет большой набор тренингов. Поэтому нам важно их желание и стремление научиться учить, интерес к овладению техникой передачи знания, чтобы потом получать удовольствие от работы. И на собеседованиях, кстати, довольно быстро становится понятно, кто чего стоит. Если в процессе моего рассказа о том, каков наш подход, чем мы занимаемся в London Gates, у человека загораются лампочки в глазах, если в нем вдруг вспыхивает ощущение причастности к некоему таинству, то он наш. Если у собеседника с глазами ничего не происходит, то и в классе ждать чудес не приходится.

С преподавателем у нас связаны большие ожидания — и не только в классе, но и за его пределами. Он, как и любой другой человек, который появился перед аудиторией, сразу превращается для нее в ролевую модель. И он формирует у студентов отношение к своему предмету в частности и к миру в целом. То есть его экспертиза и харизма однажды приведут к тому, что его ученики, движимые стремлением быть такими, как их преподаватель, захотят пойти в науку, заняться искусством, приложить руки к социальному переустройству общества.

Особенно отчетливо это понимаешь, когда общаешься с маленькими студентами. Есть много смешных историй, когда дети на вопрос родителей, кем они хотят стать, называют имена наших преподавателей. То есть им пока сложно сформулировать, что они хотят быть физиками, математиками или художниками, но они хотят заниматься тем же, чем занимается интересный им, привлекательный для них человек в данной области знаний.

То есть чем раньше рядом с ребенком появятся подобные ролевые модели, тем лучше?

Когда человек приходит в этот мир, перед ним открыто много возможностей — лучше и хуже. А дальше все зависит от среды, она формирует привычки, паттерны восприятия. Проявления среды становятся для ребенка нормой, и весь свой мир он выстраивает относительно этой нормы. Поэтому чем раньше он узнает, что людям присуща доброжелательность, что люди заинтересованы друг в друге, что общение — это умение говорить и умение слушать, тем меньше вероятность, что он собьется с курса.

Показывая ребенку много примеров успешных в разных сферах деятельности людей, мы даем возможность выбрать, кто из них ему ближе и органичнее, а еще мы в каком-то смысле защищаем его на всю оставшуюся жизнь. Потому что соответствующий образ уже сформировался в его голове.

В процессе взросления ребенка наступает момент, когда авторитет родителя, взрослого из ближайшего окружения утрачивает силу. И важно заранее подумать о том, кто в этом случае будет играть роль наставника, значимого взрослого. Грамотный родитель должен это понимать и своевременно озаботиться тем, где найти такого партнера в воспитании, необходимую референтную группу и соответствующую среду. Ведь погружение в нее может кардинально изменить жизнь ребенка — в том, как он относится к знаниям и процессу их приобретения, к людям, которые этими знаниями обладают, и что он будет с этими знаниями делать.

Этот опыт в конечном итоге определяет успешность ребенка. Если ребенок качественно сформирован, то он очень конкурентоспособен. У него будут выраженные амбиции, он с малой вероятностью будет довольствоваться ролью младшего клерка. Он захочет большего, потому что у него есть привычка к наличию желаний и их осмыслению, рефлексии. В норме именно родитель должен заботиться о том, чтобы у ребенка с этим было все в порядке. Вот почему я все время настаиваю, что родительство — это самая интеллектуальная профессия.

И родители в стремлении к прекрасному будущему ребенка записывают его в десяток кружков и секций. А потом выясняется, что ни футбол, ни балет ему не нужны…

Очень часто родителям кажется, что если они сделали какие-то формальные вещи, то они решили проблему. Есть, кстати, прямая зависимость между подобным подходом и финансовым благополучием семей. Но все не так просто.

Вы можете круглосуточно водить ребенка в драмкружок, кружок по фото — до физического и морального изнеможения. Но он найдет лазейку соврать вам и заняться своими, не всегда прекрасными, делами. Единственный способ этого избежать — сделать так, чтобы в его жизни и обучении было максимальное количество эмоционально значимых для него событий и явлений. Человек всерьез реагирует только на то, что его эмоционально задевает. Если человеку неинтересно то, что творится вокруг него, если он эмоционально не подсажен на эту иглу, ничего не выйдет.

А увлеченность будет там, где с ним будут выстроены грамотные отношения и где его будут окружать те самые ролевые модели, которые его эмоционально цепляют, вызывают чувство интереса и много разных других чувств.

Ну хорошо, понятно, зачем это родителям и детям. А зачем это все вам?

У Василия Аксенова в «Коллегах» герой говорит: «Мы в ответе не только перед своей совестью, но и перед всеми людьми, перед теми с Сенатской площади, и перед теми с Марсова поля, и перед современниками, и перед будущими особенно». Я тоже постоянно об этом думаю, во мне это отзывается. Я постоянно внутри себя естественным образом задаю вопросы «В чем смысл жизни?», «Для чего живет человек?». Не в высоколобых терминах, а в рамках каждодневной рефлексии. Очень рано у меня родился образ брошенного через время каната, который я поймала и должна бросить дальше. Совершенно точно знаю поименно людей, которые держали этот канат до меня и перед которыми ощущаю персональную ответственность — за то, что они дали мне и что я должна передать дальше.

И делаю самую важную и самую интересную вещь в этом мире: выращиваю следующую человеческую генерацию. У меня от нее определенные ожидания: мне хочется, чтобы у них была активная жизненная позиция. Мне все равно, чем они будут заниматься: будут ли они врачами, инженерами, учеными или политологами. Но мне важно, чтобы у них крутились мозги и чтобы был вкус и интерес к жизненным процессам. А еще мне важно, чтобы они по возможности были протравлены идеей воссоздания среды, в которой будет кому кинуть дальше этот канат.

Мне кажется, что если человек, оказываясь в некоей среде, в состоянии осознать, что данная среда для него комфортна, потенциально ресурсна, то она резонирует в нем и дает возможности какой-то дополнительной самореализации. Когда человек опознает среду как свою референтную группу, к которой он хотел бы принадлежать, это глобально меняет его ощущение от вселенной и его восприятия себя во вселенной.

Может так случиться, что не всем в этой среде будет комфортно?

Конечно. Я всегда четко говорю, что в образовании, в формировании человеческого «я», как и в любви, должно случиться совпадение. Но оно может и не случиться.

Есть какие-то безусловные ценности: стремление к победе некоего вселенского добра над неким вселенским злом. А есть то, что может быть дано человеку от природы или сформировано средой. Например, идея концентрации на человеческой личности, ее свободе, на свободе выбора, на стремлении к приобретению умений и навыков, на привычке к осмыслению себя и партнера.

Но я свято верю в то, что среда, созданная в London Gates, благодаря людям, из которых она состоит, в своих проявлениях настолько специфична, что, хочет этого индивидуум или нет, она оставит на нем некоторое впечатление и некоторый отпечаток. Просто потому что он будет знать: так бывает, такие люди существуют, такой стиль общения возможен, и он характерен не для одного случайного человека, на которого можно не обратить внимания, а для сообщества людей. Дальше человек может быть готов или нет нести и транслировать эти ценности. Но если таких, кто готов, будет даже десять процентов от общего количества, я уже буду чувствовать себя хорошо. А их, как показывает практика, значительно больше.

Учиться в London Gates